— Возможно, — пробурчал Ян и добавил, скребя подбородок: — Ладно, эти кельты, разумеется, индоевропейцы, пришедшие с Ближнего Востока… но как возможно, чтобы они изобрели свою письменность, а потом забыли ее на пять тысяч лет? Уж это было бы замечено! Ну что там, черт возьми, копается Маттео?

— Он делает свою работу! — прокричал тот, высовываясь из пещеры. — Нет, я определенно слишком стар, — добавил он, потирая поясницу.

— Разумеется, но пока вы еще не соблаговолили удалиться на пенсию, уважаемый учитель, что вы можете нам сообщить?

— Что мне особенно в вас нравится, мой юный Холмс, так это сочувствие к чужим страданиям.

— Поможешь мне придушить этого слабоумного старикашку, Роман? — спросил Ян, потирая широкие ладони.

Маттео безмятежно ему улыбнулся. Скрестил свои пухлые ручки на округлом животе и произнес:

— На первый взгляд, я повторяю, на первый взгляд надписи — современники этих камней, мой юный коллега. Халколит, медный век, так бы я сказал.

Ян взмахнул листками:

— Если все это правда, мы обнаружили бомбу, Сальвани! Еще круче, чем открытие Жирофта.

Жирофт, культурный и художественный памятник пятитысячелетней давности, обнаруженный при раскопках на юго-востоке Ирана, перевернул все имеющиеся до этого представления об истории развития человечества.

— Может, это просто какой-нибудь местный кочевник с помощью таких насечек считал поголовье скота, — заметил Роман. — Или мать семейства эпохи неолита делала учет запасов продовольствия. Столько-то буасо

— Возможно! Все это очень даже возможно. Самые таинственные надписи часто на поверку оказываются неправильно прочитанными фразами, — улыбаясь, добавил Маттео. — И я позволю напомнить тебе, мой пылкий Холмс, что в конце недели нас ждут в Тепе-Сабс. Пусть малышка Лейла отснимет все, что можно, — и вперед!